В любое время года Экскурсии от Moscowwalks
Подарочные сертификаты Прогулок по Москве
Подарите друзьям совершенно новый город

Пока не сняты карантинные ограничения, мы проводим онлайн лекции.
Лекции бесплатны, но мы предполагаем, что если вам нравится лекция, вы перечислите нам донат. До конца карантина лекции остаются в открытом доступе.


Расписание лекций на нашем экскурсионном сайте.

Лекции проходят на нашем youtube канале Прогулки по Москве.

Карантин пройдет и мы снова будем гулять по Москве) Оставайтесь с нами!
Все об экскурсиях смотрите на http://moscoww.ru



/


Прогулка с Вячеславом Зайцевым

Auto Date Четверг, сентября 16, 2010

.

Его судьба — поистине пример для всех провинциалов, дерзнувших покорить Москву и стать первым в своей профессии. Он стал, пройдя сквозь бездну непонимания, осуждения, равнодушия. Тем, кто пришел в мир моды после него, было намного легче…

Почетных званий и прочих регалий у нашего спутника — что резных листьев у клена в саду Эрмитаж. Кстати, именно в это чудное место он нас и пригласил. Ну где, как не здесь, можно прочувствовать истинную Москву, такую противоречивую и оттого такую прекрасную? Здесь, среди диковинных беседок и романтичных фонарей, вполне мирно сосуществуют три совершенно разных театра: «Новая опера», «Сфера» и «Эрмитаж». И даже Европа и Азия, воплощенные в утонченном шике ресторана «Парижская жизнь» и ароматной свободе роскошной Чайханы, почти как на карте мира, взаимодополняют друг друга. Знал маэстро моды, где прогуливаться —>

ЕГО ЭРМИТАЖ

— Знаете, почему я люблю это место? — задумчиво произносит Зайцев, останавливаясь у «Новой оперы». — Потому что здесь, в саду Эрмитаж, очень органично уживаются старое и новое, традиционное и современное. Это такой оазис в самом центре Москвы, с совершенно особенной, дивной атмосферой. Иногда вот подумаю и сам не понимаю, как он, такой уникальный, сохранился? Мне этот сад очень дорог и близок. Именно здесь я отмечал свое сорокалетие, а потом и сорокалетие творческой деятельности. 70-летие тоже связано с этим местом.

Долгие годы мы были очень дружны с художественным руководителем «Новой оперы», ныне покойным Евгением Колобовым. Этот удивительный человек в свое время вернул меня к опере, заново открыл для меня это величайшее искусство. Раньше я не разбирал слов и потому не всегда понимал, что происходит на сцене, отвлекался, пытаясь вспомнить сюжет. Но Женя заставил меня снова войти в этот мир. Помню, как я посмотрел его «Евгения Онегина», потом ворвался к нему в слезах. Мне так хотелось поговорить о сути взаимоотношений Онегина и Ленского, поделиться своими открытиями. Да, смерть Жени — это очень большая потеря…

«Я СТРЕМИЛСЯ ЕЙ ПОНРАВИТЬСЯ»

Легкий ветерок ностальгии пробегает по осеннему саду: все здесь в тему, все в унисон. И настроение как-то само собой меняется, подчиняясь ненавязчивой диктатуре природы. Вот уже и солнышко ласково прошлось по листьям-регалиям красавца-клена, а нам пора узнать, как наш «звездный» спутник своими регалиями и званиями обрастал. Под кленовый аккомпанемент-шелест отправляемся в виртуальную прогулку по Первопрестольной, ивановским парнишкой Славой Зайцевым впервые увиденной. Это сейчас у них с прославленным кутюрье взаимная любовь, а тогда, в 56-м, Москва встретила его далеко не ласково. Талантливому выпускнику ивановского химико-технологического техникума, взявшему курс на столичный текстильный институт, пришлось пройти через многое. Огромный город, который будущий художник, если честно, и не думал покорять, отчаянно сопротивлялся, сбивал с этого самого курса.

— В институт я поступил, получив на экзамене две «четверки», — вспоминает Зайцев, — но общежитие мне поначалу не дали. Я поселился у знакомых в Измайлове, на 4-й Парковой улице. Места «для жизни» было мало, а потому я даже спал на полу между двух детских кроваток. Так я впервые столкнулся с реальностью жизни, ведь до этого я всегда жил с мамой, которая все заботы брала на себя. Но, пожалуй, именно то, что я постоянно находился не один, и помогло мне быстрей привыкнуть к Москве, адаптироваться здесь. Ведь поначалу я был просто ошеломлен масштабами столицы: эти огромные пространства, высотные здания. В Иванове я жил на первом этаже четырехэтажного дома, который мне казался вершиной мира, а тут такое… Но вместе с тем в этом невероятно большом городе, где постоянно встречаешься с новыми людьми, я чувствовал себя каким-то брошенным, неуместным. У себя на родине я привык быть любимцем публики, а здесь сразу — полное непонимание…

Уже со второго курса Зайцев совмещает учебу с работой, целыми днями бегает по Москве, соглашаясь на любые подработки. В общем, крутится как белка в колесе, но при этом успевает и на рынок за продуктами сбегать, и по дому помочь, и с хозяйкой на празднике станцевать. Так потихоньку и постигает Москву, ее ритм, нравы, законы. По счастливой случайности, сосед сверху оказался студентом-старшекурсником того же текстильного института. Он-то и вызывается «подтянуть» новичка Зайцева по такой непростой дисциплине, как «Правила выживания и поведения в среде студенчества столичного, избалованного». Постепенно твердый «неуд» исправляется на «отлично» — Слава Зайцев становится своим в этом доселе неведомом ему мире. А вот с преподавателями отношения строились несколько дольше и сложнее.

— Наш замечательный педагог Раиса Владимировна Захаржевская, преподававшая историю костюма, поначалу не приняла меня, — улыбаясь, говорит Вячеслав Михайлович. — Я, нищенски и по-провинциальному безвкусно одетый, явно был для нее существом антиэстетичным. А еще это мое чисто ивановское «оканье»! Поэтому я всеми силами стремился ей понравится, доказать, что я способен быть лучшим. Пожалуй, именно Захаржевская стала для меня одним из главных стимулов к постоянному самосовершенствованию, движению вперед. Она же погрузила меня в тайны цветовых композиций величайших творцов — Боттичелли, да Винчи, Дали, Кандинского. Я очень многому на-учился у этих мастеров, долгие часы просиживая в театральной библиотеке за изучением их шедевров. Я пытался копировать ни с чем несравнимый, самобытный и совершенно гениальный почерк каждого из них, испытывая от этого колоссальное удовольствие. Ведь когда ощущаешь причастность к чему-то подобному, эмоции испытываешь фантастические.

ПОД ХРУСТ ФРАНЦУЗСКОГО ЛАВАША

Пройдет не так много времени и уже к его, зайцевскому, почерку будут примериваться, в его коллекциях будут черпать новые идеи и его гениальности и смелости завидовать. Первым российского дизайнера признает Франция, чуть позднее именно с подачи велеречивых галлов некогда простого ивановского парнишку окрестят «Красным Диором». Это его имя в чехословацком журнале «Кветы» за 1974 год в статье «Обзор моды за 100 лет» поставят рядом с великим Диором. Россия, родина, отчего-то опоздает с подобными признаниями не на один десяток лет.

О своем первом оглушительном успехе на берегах Сены Вячеслав Михайлович рассказывает нам уже за столиком в уютном ресторане «Парижская жизнь», здесь же, в саду Эрмитаж. Под аппетитный хруст тончайшего французского лаваша, так и брызжущего ароматным маком и кунжутом, из центра Москвы мы на миг переносимся в сказочный Париж.

— Это было в январе 1988 года. Тогда я впервые представил коллекцию Haute Couture на Неделе моды совместно с мадам Карвен — старейшей представительницей французского Haute Couture — в театре Мариньи на Елисейских Полях. Триумфальный успех, после которого от мэра Парижа господина Ширака я получил золотую медаль и диплом Почетного гражданина города Парижа. Это память хранит навечно. Ведь такое долгожданное счастье бывает, наверное, раз в жизни.

— А в Москве нечто подобное было?

— Увы, нет. С таким размахом наша столица меня никогда не чествовала. Но несмотря ни на что, я этот город очень люблю и так же, как Иваново, считаю своим родным. Здесь я вырос, окреп, обрел радость присутствия в мире совершенства формы и содержания, то есть в мире искусства одежды. В своих работах я постоянно обращаюсь к истории русского и национальных костюмов России, познать которую мне посчастливилось именно в музеях Москвы. Так что первоисточником всех моих откровений на тему России была и остается Москва — центр культуры и искусства нашего Отечества. Такая противоречивая и такая притягательная.


Справа на фото автор интервью — Мария Егорова.

Текст Марии Егоровой
Фото Александра Орешина

Комментировать с помощью Facebook: